Через боль с чистым сердцем 30 октября наша страна отметила День памяти жертв политических репрессий. Сегодня людей, испытавших на себе весь ужас того времени, практически не осталось. Но живы их дети, которые долго носили клеймо «сын или дочь врага народа». О судьбе своего репрессированного отца рассказала нашему корреспонденту Роза Гарафутдиновна...
- Мои родители жили в татарской деревне Аю (ныне Уразаево) Азнакаевского района, - вспоминает Р.Харисова. - Папа, Гарафутдин Мухамматкамилович Камилов, был из бедной семьи, своего отца не помнил. Четыре его брата и сестра выросли с матерью. Он, будучи совсем еще мальчишкой, любил бегать в местную мечеть, где приобщился к религии. Так как семья жила бедно, уехал в Оренбург, там устроился к местному баю на работу. Испокон веку у мусульман принято, что в богатых семьях гостей обслуживали мальчики. У бая часто собирались верующие, которые читали и обсуждали Коран, говорили о его сущности. Подросток впитывал все как губка. Заприметив его неподдельный интерес к религии, хозяин дома устроил мальчика в медресе. Учился он хорошо, а окончив медресе, вернулся в родную деревню, женился и стал работать хазратом. Папа был глубоко верующим человеком и не только проповедовал ислам среди односельчан, но еще и обучал Корану детей из соседних деревень. В 1928 году его раскулачили и арестовали, а маму с четырьмя детьми выселили из нового просторного дома, построенного ее отцом. Им пришлось долгое время ютиться в бане, а дом был отдан под школу.
Как потом выяснилось, папу увезли в бугульминскую тюрьму. Но и там он продолжал разъяснять суть Корана своим сокамерникам, призывая их быть терпеливыми. Люди тянулись к отцу, видя в нем душевного человека. Три раза его уводили на расстрел, заставляя перед этим отречься от религии. Но отец всякий раз принимался читать молитву, да так громко, что эхо отчетливо разносилось по длинному гулкому коридору, и все заключенные слышали его голос. Отца так и не расстреляли, видимо, Всевышний не позволил это сделать. Избитого и окровавленного, его снова бросали в камеру.
Вопреки всему он выжил и на пять лет был сослан в Сибирь. В 1933 году у папы закончился срок приговора, и мама с детьми, покинув родную деревню, уехала к мужу. До сих пор не представляю: как она, не зная ни слова по-русски, с малолетними детьми уехала практически в никуда, не ведая, что их ждет в суровых сибирских краях!
Поселились родители в глухой таежной деревне Ново-Троицке Ермаковского района Красноярского края, что под Минусинском. Приходилось тяжело. Но ссыльные были людьми доброжелательными, сочувствовали и во всем помогали друг другу. Жили сначала в землянке, лишь потом купили небольшой домик с русской печкой. Там, в ссылке, в 1934 году родилась я. Родители много работали, чтобы прокормить семью. На имевшемся приусадебном участке выращивали картошку, кукурузу, затем им разрешили держать корову, завели несколько кур. Старшие братья, Абдрахман и Гумар, сестра Мнавара помогали им. В тайге, километрах в пятнадцати, родители нашли поляну, вскопали ее и сеяли лен, подсолнухи. Потом папа продавал семечки в Минусинске на базаре (это почти за 100 километров от нашей деревни), а мама обрабатывала лен, ткала полотно и шила нам одежду. Еще папа стал держать пчел, а медом угощал всех здешних ребятишек. Так, благодаря большому трудолюбию родителей, наша семья выжила.
В этих краях было много бродячих ссыльных. Тех, у кого заканчивался срок заключения, выпускали из тюрем, не выдавая денег на обратную дорогу. Они вынуждены были многие километры идти пешком в поисках пристанища. Вокруг глухая тайга, населенных пунктов мало. Несчастные и обездоленные люди замерзали, так как одежды теплой на них не было, а мороз доходил до 50 градусов, опухали и гибли от голода. Папа их очень жалел, часто брал лошадь у соседа, и вместе с ним ездили по округе, подбирали и привозили домой, обогревали, кормили, делились всем, что имели сами. Среди них были узбеки, чуваши, таджики, казахи, русские, мордва. Затем помогали уехать домой, отдавая им на дорогу последние сбережения.
Отец мой был добрейшей души человеком. Много внимания уделял нам, детям, был для нас образцом во всем. Помню, как он учил нас грамоте и Корану. В доме оконца маленькие, он их закрывал подушками, чтобы с улицы не было видно, усаживал за стол, и при свете горящих лучинок мы учились читать. Отец никогда не навязывал нам религию, а на простых и понятных примерах разъяснял Коран, учил быть честными, справедливыми, порядочными.
