Родился я 11 сентября 1938 года в деревне Алькино Акташского района ТАССР. По рассказам родных, в довоенные годы наша семья жила хорошо.
Отец мой был умельцем, мастером на все руки, - мог отремонтировать обувь, подстричь волосы, а в колхозе работал плотником.
Он - участник войны с финнами. Когда началась Великая Отечественная, его сразу же забрали на фронт, и мы остались вчетвером - мама, две сестры и я, самый младший. Корову пришлось продать, потому что трудно стало заготавливать для неё корм. Поэтому мы еле-еле дотянули до 1944 года. От отца до конца войны никаких известий не получали. А тут ещё сообщили, что он попал в плен. После этого мать слегла. Я помню, кушать было нечего, я собирал по горам ягоды и кормил маму. Но она уже не вставала на ноги и вскоре умерла. Сёстры были постарше и могли найти для себя пропитание, а я просил милостыню по деревне. Тогда люди ходили в лаптях, но в военные годы лапти плести было некому, и я решил научиться этому ремеслу. Плел их для нуждающихся, а люди за это меня кормили.
Как-то с друзьями, теперь уже пожилыми людьми, встретились у себя во дворе и разговорились, кто и как выживал во время войны. Я поведал, что в семь лет мог плести лапти. Мне не поверили, тогда я сказал, что через неделю предъявлю им обувку. Пришлось готовить инструмент, ехать в лес за липовым лыком и смастерить лапти.
…1946 год. Пошел как-то в поле, чтобы чем-нибудь поживиться. Помню, что мне стало вдруг плохо, и я потерял сознание. Это, оказывается, был голодный обморок. Меня нашли женщины, которые ходили в обед на стойло доить коров. Они напоили меня молоком и тем самым спасли от смерти.
Я всё ждал отца. И вот к нашей радости, в конце 1946-го, отец вернулся с войны. Стало жить легче, но работать ему было трудно из-за ранения. Помню, как он приходил с работы и заставлял меня выбирать осколки из спины. Я брал отвертку и выковыривал мелкие осколки железа, а они не кончались, казалось, всё тело было усыпано ими. Вскоре отец привел в дом мачеху. У неё были сын с дочерью, да нас четверо. Стали мы жить большой семьёй. Но мачеха нас не баловала. Бывало, ляжем спать, а её дочь достанет из-под подушки хлеб и ест тихонько, чтобы мы не видели. Отец часто уезжал на неделю, а то и больше, на заготовку дров для паровозов. Когда он в очередной раз приехал домой, мы ему пожаловались, что мачеха своих родных детей кормит втихаря, а мы ходим голодные. Он выслушал нас и попросил её покинуть наш дом. Через некоторое время у него открылись военные раны, он заболел и умер.
