Вчера должны были предъявить обвинительное заключение врачу из Бугульмы Ивану Трофимову. Бывшему завотделением хирургии Бугульминской ЦРБ грозит до пяти лет лишения свободы за халатность, повлекшую смерть пациента.
Анатолий Павлов поступил в Бугульминскую ЦРБ 25 декабря 2011 года с воспалением желчного пузыря и после двух операций умер 2 января 2012 года. Это тот редчайший в Татарстане случай, когда следствие решило, что в смерти пациента есть виновный: хирург Иван Трофимов, который провел вторую операцию с опозданием ("Заведующему хирургическим отделением Бугульминской ЦРБ предъявлено обвинение в халатности", "ВК" от 5 сентября).
Только вот гистологический материал, по которому можно было бы перепроверить причину смерти, администрация ЦРБ объявила бесследно пропавшим… Вчера "ВК" выслушала и позицию обвиняемого.
- Пациент поступил в больницу 25 декабря с диагнозом "холецистит", - говорит Иван Трофимов. - При неосложненном холецистите показано консервативное лечение. Но Павлову в больнице провели необходимые меры диагностики, и после этого стала понятна необходимость холецистэктомии - удаления желчного пузыря. И около полудня 26 декабря его взяли на операцию.
- Тогда его оперировали не вы?
- Нет, другой хирург.
- По данным следствия, вы диагностировали послеоперационное осложнение у Павлова (внутрибрюшное кровотечение) лишь через 2 часа 40 минут после появления его клинических симптомов. Что, все это время к больному просто не подходили?
- Когда реаниматологи (а после операции Павлов, естественно, находился в отделении реанимации) увидели, что что-то не так, они позвали меня. Это было часу в седьмом вечера 26 декабря. Я в это время дежурил и незамедлительно пошел его смотреть. Ведь после операции возможность осложнений всегда предполагается.
- А что было "не так", о каких клинических симптомах идет речь?
- Они были неоднозначные: неустойчивость кровяного давления. Это могло указывать на внутрибрюшное кровотечение, а могло - на проблемы с сердцем и легкими. А последнее у Павлова в анамнезе было: лет 10 назад он перенес операцию после серьезного ДТП, и в послеоперационном периоде имел именно сердечно-легочные осложнения. В такой ситуации я посчитал невозможным "наугад" оперировать пациента, который уже и после первой операции был тяжелый… И я назначил ему УЗИ - это самый надежный способ определить наличие внутрибрюшного кровотечения.
Но специалист ультразвуковой диагностики у нас дежурит на дому - пока дозвонились, пока его привезли… Я присутствовал при УЗИ и на "картинке" увидел: есть кровотечение. Выходит, вот так с момента, когда я по вызову реаниматологов подошел к больному, и прошло 2 часа 40 минут.
Я сразу назначил операцию, дал указание готовить операционную, мыться - минут через 15 мы бы уже начали… Но в этот момент из приемного покоя сообщили, что доставлена женщина в тяжелейшем состоянии, с разрывами внутренних органов после ДТП на трассе М5. Ее состояние было более опасным, а состояние Павлова - относительно более стабильным. Поэтому я отправил ее в операционную первой.
- В тот момент в больнице были еще хирурги, кроме вас?
- Был еще один в приемном покое. Но для одновременного проведения двух полостных операций нужно две хирургические бригады, в каждой - анестезиолог, два хирурга, две сестры. А вторая бригада у нас не дежурит в полном составе, и я знал: реально на то, чтобы вызвать ее, тоже потребуется больше двух часов. Как с тем же узистом…
- Почему так долго, у вас в больнице нет "удаленного" дежурства по неотложке?
